Эксперты спорят: предотвратит ли это трагедии или, наоборот, усугубит проблему
В Государственную Думу готовят к внесению законопроект, который может кардинально изменить информационное поле вокруг трагедий в школах. Документ предлагает ограничить распространение сведений о нападениях в образовательных учреждениях. У инициативы есть как сторонники, так и противники. Мы разобрались в аргументах обеих сторон и узнали мнение действующего педагога.
Новый законопроект, который вскоре поступит на рассмотрение в Госдуму, вызвал бурную дискуссию в профессиональном и родительском сообществах. Авторы инициативы предлагают ограничить распространение информации о нападениях в школах, колледжах и других образовательных учреждениях. Идея не нова — подобные меры уже обсуждались после громких трагедий последних лет. Но только сейчас она обрела форму конкретного документа.
Сторонники законопроекта приводят весомые аргументы. Публичное освещение нападений, по их мнению, провоцирует так называемый «эффект подражания». Когда СМИ и соцсети начинают детально разбирать каждый шаг нападавшего, показывать его фото, публиковать его манифесты, это может стать триггером для неустойчивых подростков. Они видят, что о преступнике говорят, его запоминают, его боятся — и это становится для кого-то «вдохновением».
Мы обратились к педагогу с многолетним стажем, учителю истории и обществознания астраханской школы № N Елене Владимировне Ковалевой (имя и фамилия изменены по просьбе собеседницы). Она считает, что запрет на распространение информации — это попытка бороться со следствием, а не с причиной.
«Когда я читаю новости о том, что подросток напал на учителя или одноклассников, меня каждый раз пробирает дрожь. И дело не в страхе — дело в том, что я не понимаю, когда мы дошли до такой жизни. Учитель в нашей стране сегодня — это человек, который находится под давлением со всех сторон. Давление администрации, давление родителей, давление учеников. Это не просто работа, это круглосуточное эмоциональное выгорание, от которого никуда не деться — нас всегда можно достать через мессенджеры в любое время суток», — говорит Елена Владимировна.
По ее словам, ситуация с зарплатами тоже оставляет желать лучшего. Педагоги получают копейки, при том что работать приходится за двоих.
«Обещали повышение — вроде бы подняли, но на деле денег все равно не хватает. И мы снова в этой бесконечной гонке за выживание», — добавляет она.
Но главная проблема, по мнению педагога, в другом.
«Когда подросток видит в новостях, что кто-то напал на учителя или одноклассника, он может подумать: «А почему бы и мне так не сделать? Оказывается, это возможно». И мы, вместо того чтобы показывать последствия, обсуждать наказание, говорим о самом факте нападения, но не о том, что преступник потом ответил по всей строгости закона. Да, возраст уголовной ответственности снижен, но это не всегда работает так, как нужно. Подростки знают, что до 14 лет им ничего не грозит, и этим пользуются», — подчеркивает Елена Владимировна.
При этом педагог признает, что полное замалчивание тоже не выход.
«Нельзя просто взять и заткнуть рот всем средствам массовой информации. Свобода слова — это важный принцип, и отказываться от него нельзя. Но нужно менять подход к освещению таких событий. Не делать из преступника героя, не разбирать его жизнь с хирургической точностью, а говорить о том, что за этим последовало — о наказании, о последствиях для семьи преступника, о том, что это не круто, а страшно и разрушительно для всех участников. И главное — нужно наконец-то заняться проблемами в образовательной системе, а не просто затыкать информационные дыры», — резюмирует она.
Кадровый кризис как отражение системных проблем
Проблемы в образовании Астраханской области действительно существуют. По данным регионального агентства по занятости населения, в астраханские колледжи и вузы требуется 23 преподавателя. Средняя зарплата в большинстве образовательных учреждений составляет всего 32 тысячи рублей. Самые высокие зарплаты — до 60 тысяч в Астраханском автомобильно-дорожном колледже и до 48 тысяч в государственном политехническом колледже.
При этом власти региона отчитываются о развитии образования. Бюджет на образование в 2026 году превысит 17 млрд рублей. Программа «Земский учитель» продолжает работать: в 2026 году планируется привлечь 11 педагогов в сельские школы. За весь период реализации программы в регионе трудоустроились 45 учителей. На 11 вакансий уже поступило более 30 заявок.
Но, как отмечает Елена Владимировна, цифры не всегда отражают реальное положение дел.
«Да, земские учителя приезжают, это хорошо. Но они приезжают в села, а проблема в городах не меньше. И 32 тысячи для учителя в 2026 году — это катастрофа. Как можно работать, отдавать себя детям, если ты думаешь о том, как свести концы с концами? Мы не просим миллионов. Мы просим, чтобы нас уважали и ценили. Чтобы перестали давить и заставлять работать за спасибо. Пока учитель будет чувствовать себя никому не нужной расходной материей, дети будут чувствовать это и транслировать такое же отношение», — заключает педагог.
Что в итоге
Законопроект об ограничении распространения информации о нападениях в школах, безусловно, имеет право на существование. Но, как показывает практика, запреты редко работают в отрыве от реальных действий. Пока не будут решены системные проблемы в образовании — низкие зарплаты, колоссальная нагрузка, эмоциональное выгорание, — трагедии будут повторяться. И ни один запрет не сможет этого предотвратить. Вопрос лишь в том, готово ли государство смотреть правде в глаза и менять не только информационную политику, но и саму систему образования.